Сайт строительной компании www.dominant-souz.ru. Строительство домов.

Испанская революция и предательство сталинизма.

Предисловие.

Появление этой книги имеет как объективные, так и субъективные причины. Уровень сталинизации мышления коммунистическогодвижения в современной России, по-прежнему, намного выше, чем на Западе. И если за последние пятнадцать лет и наблюдается процесс ее преодоления, то носит он неравномерный и однобокий характер. Неравномерность выражается в ресталинизации, охватившей ряды российских коммунистов с середины 90-х годов, правда, при одновременной организационной деградации их партий, падения их численности, все более полного усвоения ими буржуазно-паразитической, порой шовинистической, с изрядной примесью антисемитизма и даже откровенно фашистской идеологии. В то же время им в подмогу поднимают на щит Сталина и сами быстрорастущие фашистские организации. Однобокость связана с тем, что процесс десталинизации был инициирован самой бюрократической верхушкой сталинистской КПСС, которая, естественно попыталась ограничить критику сталинизма осуждением террора и репрессий 30-50 гг., дабы не подвергать опасности свое господство. С началом ельцинских реформ та же самая верхушка, которая, как выяснилось, сплошь состоит из борцов за демократию воспользовалась тем, что сама перед этим не разделила сталинизм и социализм. Отождествляя тот и другой она прикрывает свою борьбу против коммунизма преступлениями, якобы совершенными последним в годы террора.

Эта однобокость сыграла свою роль и в ресталинизации. Поскольку осуждение сталинизма, приравненного к коммунизму как таковому, ведется СМИ нынешнего ельцинского режима, доведшего экономику страны до развала, а трудящихся до нищеты, постольку, порой, и реакция со стороны последних, не говоря уж о членах компартий соответствующая: Раз уж против Сталина выступает вся эта гайдаровско-чубайсовская сволочь, значит он и бил именно таких. Жаль, что не добил! Соответственно и уничтоженные Сталиным большевики, в первую очередь Троцкий, изображаются как предшественники этих гайдаров и чубайсов1. Что уж тут говорить об излюбленном аргументе сталинистов: Начало разрушения социализма было положено клеветой на товарища Сталина. Так правящий буржуазный режим, при полной поддержке оппозиции, включая сталинистских “революционеров”, дурачит российских трудящихся.

Тем не менее, процесс пошел2. Образуются группы марксистов не признающих коммунистический характер существующих партий и социалистическую природу СССР. Но и они, порой, страдают указанной однобокостью.

Попытки разоблачения сталинизма с точки зрения законов общественного развития предпринимают троцкисты и госкаповцы (т.е. сторонники теории государственного капитализма, к которым принадлежит и автор этих строк), отрицая социалистическую, а вторые и переходную к социализму, экономическую и политическую природу СССР. Не менее важное значение имеет разоблачение оппортунистической тактики, которая навязывалась партиям, находившимся под контролем Москвы.

Именно эту цель преследовал автор, направив летом 1996 г. в газету Мысль (орган ЦИК Российской партии коммунистов (РПК)3, в которой я тогда состоял) статью посвященную 60-летию начала Гражданской войны 1936-39 гг. в Испании.

РПК была в то время единственной официальной партией, обозначившей свою коммунистическую природу, в программе которой содержатся антисталинские положения: отрицание факта построения социализма в СССР, осуждение репрессий и т.д.. Но однобокость антисталинизма а-ля РПК привела, и в ее рядах, к усилению ресталинизаторской тенденции. Постоянный союз РПК с партиями Роскомсоюза4 тянул туда же. Написание статьи преследовало, помимо прочего, и задачу переломить эту тенденцию, обратив внимание на ту сторону сталинизма, которая в партийной среде не только не рассматривалась, но и молчаливо принималась как коммунистическая, большевистская.

Я, безусловно, ожидал негативную реакцию со стороны многих членов партии, на то, что редакция центрального органа считающейся антисталинистской РПК вообще откажется ее печатать, было все-таки для меня неожиданным. Лишь один из пяти членов редакции (Новиков) был за. Самым ярым противником (и это тоже было для меня неожиданностью) оказался Р. Каландаров, молодой парень, которого я как раз таки относил (видимо, в силу поверхностного знакомства) к левому, действительно антисталинистскому крылу партии.

Антисталинисты, страдающие вышеуказанной однобокостью, осуждая репрессии (попутно стараясь приуменьшить их масштаб, что само по себе показывает, что они, несмотря ни на что, продолжают считать сталинский режим своим”) всегда готовы встать на защиту сталинистской политики, его стратегии и тактики в рабочем движении. Каландаров, оказавшийся из их числа, был задет именно тем, что статья была направлена как раз против указанной политики. Было уязвлено его чувство советского патриотизма, которое не могло вынести клеветы на политику Коммунистической партии и Советского государства”.

Каландаров быстро написал отповедь, с рукописью которой я познакомился на одном из пленумов ЦИК РПК. В типичнейшем стиле оппортунистов всех времен и народов, но вполне понятную учитывая сталинистскую обработку мозгов в СССР в течение десятилетий и отсутствия альтернативных источников информации. Все бы ничего, ситуация понятная, можно было бы опубликовать и мою статью и ответ Каландарова. Но … отповедь заканчивалась словами о вредностистатьи и ее печатания в газете. В силу, разумеется, вышеуказанной клеветы. Позже, в одном из выпусков Дискуссионного бюллетеня ЦИК РПК, я выразил свое сожаление по этому поводу. Ибо статья Каландарова представляет собой замечательный сборник сталинско-меньшевистских аргументов против революционной тактики пролетарской партии в революции. Разобрать ее в целом и по абзацам было бы крайне полезно для разоблачения того огромного количества мифов как относительно испанских событий, так и относительно политики Коммунистической партии и Советского государства”.

Но вскоре (уже прошло более года от написания статьи) я получил выпуск №3 журнала Политпросвет5 за сентябрь 1997 г., где была напечатана моя статья, статья Каландарова (в несколько измененном по сравнению с прочитанной мною рукописью виде) и статья Е. Куклиной в поддержку последнего. Напечатали мою статью достаточно своеобразно. На обложке, рядом с цитатами Б. Брехта и Ленина помещена и моя(которой я, правда, никогда не писал): Вот дали бы в Испании волю троцкистам, тогда революцию сделали бы запросто …” Сама статья напечатана с некоторыми (непринципиальными) сокращениями и регулярно прерывается то ехидными замечаниями, то ссылками на статьи оппонентов (читай, мол, как было на самом деле), то возмущениями по поводу безапелляционных приговоров6 с моей стороны. Постоянным рефреном служат обвинения в недостаточной доказательности7, в использовании практически единственного факта8, в том, что автор не использовал хоть сколь-нибудь развернутых описаний событий9. Обвинения оригинальны. Статья предназначалась для газеты и сокращалась в процессе редактирования насколько можно с тем, чтобы ее можно было разместить на одной странице Мысли. Естественно, ни о каких развернутых описаниях не могло быть и речи, естественно для обоснования той или иной точки зрения приходилось пользоваться практически единственным фактом. Тем более не было возможности включить в статью обоснование положений, которые непосредственно не связаны с главной темой – тактике пролетарской партии в революции, на примере Испании 1936-39 гг., и оппортунистической, в конечном итоге контрреволюционной, роли соглашательских партий, в первую очередь, в случае Испании, сталинистских, а также зловещей роли сталинского режима в СССР, который перехватил у большевиков руководство Коминтерном. У меня, например, не было возможности показать (как того требует Е. Куклина), что революционный подъем, начавшийся Октябрьской революцией, завершился с началом второй мировой войны, и что этот подъем представлял собой ЕДИНЫЙ мировой процесс10, в силу чего его можно было назвать первой мировой социалистической революцией. Тем более, что такой подход, с теми или иными оговорками, един в среде марксистов-интернационалистов и только сталинисты, вместе с Каландаровым и Куклиной, сводят такую позицию к троцкизму. Отсюда и “мояцитата на обложке журнала. Отсюда и заявление Куклиной, что указанная позиция, без требуемого ею обоснования, является пустой фразой” (как будто кто-либо обязан в каждой статье повторять подробные доказательства общепринятых положений), к которой комментарии могут быть в лучшем случае ироническими11.

Чтобы почетче выделить указанный грех”, редакция при печатании статьи поменяла местами название статьи и подзаголовок. Не Гражданская война в Испании с подзаголовком Конец мировой революции, а наоборот. Зато теперь можно на законном основании потребовать от меня обоснования объявленного заголовка. Что ж, в объеме книге я не ограничен (ограничен лишь во времени для работы над ней), обещаю исправить” свои грехи”.

Статьи оппонентов типичны для всей сталинистской литературы своей манерой перевода стрелок, когда для доказательства того или иного положения используются аргументы, которые просто не относятся к данному вопросу и доказывают что-то другое, с чем, порой, никто и не спорит. Возмущенная моими словами о совсем не такой … реальной роли Советского Союза12 в испанских событиях, она приводит цифры военных поставок СССР республиканской Испании. При том, что прямо перед этим она практически правильно (пусть и примитивно) сказала о моей оценке этой роли”: “Т.е. по Назаренко она состояла в том, чтобы удержать Испанию от социалистической революции путем террора НКВД и запретом Коминтерна КПИ делать революцию13. Но причем здесь поставки вооружений буржуазной Испанской республике? Как факт этих поставок опровергает указанную роль Москвы по Назаренко”?

В своей статье я указывал на похожий характер лозунгов Испанской компартии 1936 г. и российских меньшевиков 1917г. Даже не пытаясь опровергнуть этот факт, редакция прерывает статью ремаркой: Аналогии на уровне похожестиотнюдь не проясняют картину14. Далее идут страницы статьи Каландарова, цель которой и состояла в том, чтобы доказать, что политика Коминтерна и КПИ была большевистской. И как успехи? А никак. Никакого сравнительного анализа большевистской тактики 1917-20 годов и сталинистов 1936-39 нет и в помине. Если и сравниваются действия и события двух гражданских войн, то лишь для того, чтобы сказать: ну вот видите, в Испании этого сделать было нельзя. Как не ново, товарищи оппоненты! Центральным местом всей пропаганды европейской социал-демократии после 1917 г. и была эта самая мысль: опыт русской революции нам не подходит! Каландаров не доказывает и не показывает (к чему опускаться до аналогий на уровне похожести””?), что сталинисты проводили большевистскую тактику. Но вывод такой делает. Из ничего. Он лишь приводил доводы в пользу защищаемой им тактики, на что он, разумеется, имеет полное право, и что делают как революционеры, так и оппортунисты.

Само название статьи Каландарова Ни сталинизм, ни троцкизм буквально висит в воздухе. Не понимая ни в малейшей степени, что означает то и другое, он пункт за пунктом защищал позиции сталинизма, который для него остался лишь в виде репрессий и в виде неблаговидных, с его точки зрения, приемов дискуссии и т.д..

Потрясающую разницу демонстрируют мои оппоненты по отношению к революционерам – жертвам сталинизма с одной стороны и к самим сталинистам (в том числе и тем, которые сами со временем попали в сталинскую мясорубку) – с другой. Раздражение –вот реакция на упоминание о сталинском терроре. Сквозь зубы следует признание: было, мол, кое-что, но…. Единственным желанием Е. Куклиной было минимизировать его роль и масштабы. Террор НКВД в Испании? Но вы ведь, т. Назаренко, привели лишь один пример. Говорить о советских интернационалистов, участниках событий, что значительная часть их была расстреляна –это по меньшей мере безответственно15. Опровержение было ограничено этим восклицанием, да перечислением некоторого количества тех, кого не расстреляли. Но реакция только лишь на слова значительная часть при разговоре о жертвах сталинского террора знаменательна. Сами же жертвы ее интересуют мало.

Зато, по мнению Каландарова, сравнение с меньшевиками просто оскорбительно для испанских коммунистов16. Что ж за неимением доказательств сойдет и такой аргумент! Еще громче гневный голос Е. Куклиной: Дико и отвратительно звучат в статье злорадные нотки о гибели Михаила Ефимовича Кольцова17. Зато никаких эмоций не вызывает у нее, например, зверское убийство А. Нина. Если что и звучит” у т. Куклиной, так это глухота ко всему действительно антисталинистскому. Какие уж тут злорадные нотки?! Сколько людей, готовых отдать (и отдававших) свои жизни в борьбе с капиталом, становились, благодаря подлой и лживой политике каландаровских большевиков, соучастниками контрреволюционного террора, а затем сами погибали в сталинских застенках! Не злорадство, а понимание необходимости доведения до конца полного разоблачения политики сталинизма, которую Каландаров с Куклиной постыднейшим образом защищают как якобы большевистскую. Кольцов здесь еще не самый показательный пример. Не без трудностей сталинским эмиссарам удалось привлечь к участию в терроре руководство КПИ, в частности Хосе Диаса. Палачом испанских революционеров стал Антонов-Овсеенко, виднейший деятель Октябрьской революции. И тоже был расстрелян Сталиным. Не злорадство, а бескрайнюю ненависть к творцам этой политики вызывают у меня эти примеры. Эти творцы – действительно классовые враги рабочего класса, и не чуть ли, как трактует меня Каландаров18. Только я отношу это к руководству, в том числе и КПИ, а не к рядовым членам партии, как это можно понять из слов моего оппонента.

Но, разумеется, не желание отыгратьсяна своих оппонентах было причиной написания этой книги. Необходимость преодоления оппортунистической сталинской тактики революции через этапы крайне необходимо современному левому движению в России. Зависимое положение современного российского капитализма толкает многих, считающих себя коммунистами, на решение сначала задачи национального освобождения (оставляя вопрос о социализме на далекое будущее), что приводит их в ряды буржуазных патриотов. В то же время рост националистических и откровенно фашистских организаций, в свою очередь, толкает ряд интернационалистов и без того малочисленных) к союзу с буржуазными демократами”. Мало кто оказывается способным не играть роль мяча между двух футбольных команд капиталистов. Разоблачение политики Народных Фронтов здесь жизненно необходимо.

Испания –пример наиболее яркий и поучительный. Он и будет в центре описания. Но задача момента требует обобщения. Поэтому Испания – только повод. Главная задача – сравнительный анализ революционной тактики марксизма, главным образом, на примере большевистской революции, и оппортунистической тактики социал-демократов и сталинистов с целью четкого, безоговорочного размежевания с последней. Статьи Каландарова и Куклиной в этом плане достаточно удобны как собрание оппортунистических заблуждений и их разбор удобен в качестве логического стержня в процессе изложения материала. Сами же статьи, и моя (вместе с вставленными в нее замечаниями редакции Политпросвета”) и оппонентов, будут помещены в конце книги в качестве приложения.

***

Описание революции и Гражданской войны в Испании 1936-39 гг. наталкивается на недостаток литературы на русском языке. Даже в количественном отношении ее не слишком много. Еще хуже с качеством.

Разумеется, у моих оппонентов такой проблемы не было. Е. Куклина: Гораздо меньше путаницы с тактикой и становлением КПИ было бы у тов. Назаренко, если бы он прочел не только Испанский дневник, но и Испанскую весну Кольцова, написанную в 33 году. В отличие от Оруэлла Кольцов впервые был в Испании не в 36 г., а в 33 г. и анализировал события в развитии. Но тогда со схемой придется проститься, а она так дорога сердцу автора. Чтобы разобраться в отношениях Испании и Франции неплохо было бы прочесть и Ж. Бернаноса, и А. де Сент-Экзюпери, и Ж.Р. Блока… Многое могут добавить в понимание Испанской Республики и испанской войны Э. Хемингуэй, П. Неруда, Х. Хименес, Р. Альберти, Э. Киш, В. Вольф, воспоминания советских добровольцев, не говоря уже об исторических исследованиях… Напрасно сетует тов. Назаренко, об этой войне написано достаточно, нужно только захотеть прочесть19.

Что ж, для Куклиной может и достаточно, хотя и эту литературу действительно нужно … захотеть прочесть, т.е. разыскивать целенаправленно, ибо ее не так уж и много по сравнению с тем, что эта тема заслуживает. Еще хуже с тематикой. Стремление показать героизм испанских антифашистов и интербригадовцев – вот основная цель этой литературы. Но уж лучше бы она этим и ограничилась. Масштаб события, однако, не позволяет этого сделать и нет-нет, да и проскальзывает оценка то партии, то события. Причем, именно мимоходом”, зря редакция возмущалась использованием мною этого слова20. Серьезная аналитическая литература крайне редка.

Как раз во время написания этого предисловия читал книгу талантливого писателя, своего донского земляка Петра Лебеденко Красный ветер. Книга – чисто художественная. Но вдруг читаешь: … поумовцы все вынюхивают и выслеживают, среди них наверняка из десяти человек – девять предателей, тесными узами связанные с фалангистами21. Внизу страницы поясняющая сноска: ПОУМ – троцкистская организация. Это о Барселоне осенью 1936 г.. А вот Лебеденко, рассказывая об Э. Листере, пишет: … его подкарауливали фашисты, с ним давно хотели свести свои счеты анархисты и поумовцы – отпетые головорезы из троцкистских банд22. Само собой разумеется, и майские, 1937 года, события в Барселоне представлены как путч на который франкисты сделали ставку в своих планах захватить Каталонию23.

А разве М.Е. Кольцов, за мое отношение к которому так невзлюбили меня мои оппоненты, говоря о поумовцах и троцкистах (впрочем, он, как и все сталинисты, отождествляет первых со вторыми) использовал более мягкие эпитеты? Описание своей встречи с одним из руководителей мадридского ПОУМа он начинает словами: Карликообразная личность вышла из столовой и назвалась Энрике Родригесом… Энрике был говорлив … как старая баба24. Само собой разумеется, ПОУМ изображалась как организация, которая только и думает о том как бы награбить побольше имущества и захватить лучшие помещения25, зато ее подразделения взяли себе за правило уходить со своими частями с фронта в тот самый момент, когда надо было начинать драться26. И, безусловно, Кольцов не мог не обвинить ее в шпионской деятельности: В шпионской организации, совместно с представителями старой реакционной аристократии и Испанской фаланги, участвовали руководители ПОУМа27. А вот Кольцов передает в Правду строки из Мундо обреро”: “Во всех последних событиях в Каталонии и вне Каталонии мы узнаем провокационную манеру троцкистов, достойных друзей тех, кто с помощью гитлеровской полиции убил в Советском Союзе товарища Кирова28. От кого, как не от многочисленных кольцовых “узнали” об упомянутой дружбе испанские коммунисты?

После чтения подобных свидетельств требуется целый отряд ученых, чтобы разобраться, где правда, а где ложь.

Но разве редакция Политпросвета хотя бы на мгновение вспомнила об этом? Не говоря уж о возмущении этой подлейшей клеветой на испанских революционеров или на тех, чья позиция, во всяком случае, куда ближе к революционной, чем у КПИ. Ей, как и Куклиной с Каландаровым некогда. Все они целиком поглощены возмущением из-за сравнения руководства КПИ с меньшевиками. Вероятно, в их глазах, представление поумовцев и троцкистов как отпетых головорезов – это товарищеская критика. По сравнению с авторами этой критики, Назаренко – это просто трамвайный хам!

В этом плане пассажи Каландарова о том, например, как анархисты играли в футбол с солдатами противника29 кажутся уж совсем безобидными. И редакция, разумеется, не стала прерывать автора возмущенными словами, как это она делала по отношению ко мне: А вообще привычная манера: утверждение есть – свидетельств нет30. Удивляться тут нечему, ведь Каландаров использует для понимания Испанской Республики и испанской войны авторов именно того круга, который рекомендует нам Куклина.

И она сама для того же пониманияпользуется тем же набором источников. Доктор исторических наук М.Т. Мещеряков, видимо, проходит по статье исторических исследований. Куклина приводит цитату из его Послесловия к книге воспоминаний советских участников войны Мы – интернационалисты. В ней нет ни подробного анализа, ни развернутых описаний событий, чего требует от меня в газетной статье т. Куклина. Тем не менее, она преподносится как образец того и другого в противовес автору этих строк. Кратко перечислив события первых дней после мятежа и отметив как в ожесточенных боях отряды рабочих (а не воинские подразделения республики! – Ю.Н.) разгромили фашистов во многих промышленных центрах Испании, Мещеряков пишет как на помощь мятежникам пришли Германия и Италия31. На основе этой цитаты Куклина делает вывод: Т.е. республика могла своими силами подавить мятеж, если бы не вмешательство Гитлера и Муссолини32.

Мы еще вернемся по ходу изложения событий к этим цитатам. Ибо только слепая вера в правильность политики СССР не дает Куклиной возможности увидеть кричащее противоречие между описанием того, как отряды рабочих разгромили фашистов на большей части территории Испании и утверждением, что республика могла своими силами подавить мятеж. Слепота и полная отученность анализировать события с точки зрения классовых интересов и классовой борьбы.

Отметим другое. Где-то до 1987-88 гг. в СССР появление литературы, которая бы ставила под сомнение политику Советского Союза в Испании рассматриваемого периода, было просто невозможно. Но Куклина и Каландаров писали свои статьи в защиту этой политики не в 1937-м, и даже не в 1987 г., а в 1997-м. За десять лет, которые прошли перед этим, появилось немало книг и статей, в том числе и марксистского содержания, которые тысячу раз должны были заставить сомневаться в большевистском характере ВКП(б) и сталинского руководства Коминтерна. Нужно только захотеть прочесть. К 1997 г. любому мыслящему марксисту давно было ясно, что оценивать то или иное событие, основываясь только на публикациях, появившихся в СССР до конца 80-х годов, – дело абсолютно бесперспективное. Но именно этим и занимаются мои оппоненты. Сталинистская литература и небольшое количество зарубежных авторов-некоммунистов, чьи книги (очень часто, с купюрами) все же были изданы в СССР, поскольку не разрушали официальной версии, – это все, чем они рекомендуют пользоваться. Упоминание Дж. Оруэлла, который в статье тов. Назаренко почему-то выступает в качестве главного авторитета по испанским делам33, вызывает у Каландарова нескрываемое раздражение. Напрасно! Ведь Оруэлл приехал в Испанию убежденный в правоте сталинистов, и именно их политика заставила его отвернуться от СССР и, в конце концов, от большевизма, который он отождествлял (благодаря каландаровым своего времени!) со сталинизмом. В 1945 г. Оруэлл (которого я, вопреки утверждениям Каландарова, рассматриваю больше как честного свидетеля, чем как политического авторитета) в статье Подавление литературы так выразил свою оценку того, что написали к тому времени об испанской войне английские авторы: в результате о войне написаны тысячи страниц, а читать почти нечего34. То же самое можно сказать и о том, что издавалось в нашей стране в доперестроечные времена. Я позволю себе не брать за основу тот круг авторов, который мне рекомендует Е. Куклина.

Но и за последнее десятилетие, собственно по испанским событиям, русскоязычных публикаций было немного. Это статьи Оруэлла, отдельные главы из книг В.З. Роговина “1937” и Мировая революция и мировая война”, статьи Л.Д. Троцкого, отдельные страницы книги В. Кривицкого Я был агентом Сталинаи ряд других. Хочу выразить свою благодарность челябинским троцкистам из МКЧИ35, которые прислали мне статьи Троцкого об Испанской революции, и которые напечатали мою статью без сокращений в №13-14 их журнала Рабочий – интернационалист (ныне Социальное равенство”)36.

Я особенно благодарен моим товарищам, французским бордигистам37, которые обеспечили меня изрядным количеством материалов, книг и статей, изданных в разные годы во Франции. Без их помощи эта книга была бы невозможна. В числе наиболее важных источников следует назвать книги французского историка Пьера Бруэ и работу англичанина Хью Томаса Испанская война в 4-х книгах, а также работы Феликса Морроу, статьи бордигистов, Историю ПОУМа” Виктора Альбы и ряд других. Разумеется, не останется неиспользованной и сталинистская литература. Ведь ее авторы, особенно свидетели и участники событий, писали, будучи искренне уверенными в своей правоте и в большевистском характере своих взглядов и убеждений. Иногда они дают замечательное изображение отдельных исторических фактов, которые порой находятся в полном противоречии с защищаемой ими официальной версией Испанской революции.

***

А стоит ли обрушиваться на товарищей по борьбе? Ведь они тоже коммунисты! Уже история социал-демократии, особенно в первые годы после Октябрьской революции, показывает, что стоит. Нельзя создать революционную партию рабочего класса (а без нее пролетариат никогда не возьмет власть в свои руки всерьез и надолго) не разоблачая теорию и практику оппортунизма во всех ее проявлениях. Пример партии Ленина показывает, насколько тяжела и неблагодарна эта работа. Ведь объектами критики были тоже социалисты”, “тоже марксисты”, “тоже революционеры”. И весьма непросто было объяснить массе рабочих и даже партийных активистов, что указанные социалисты, марксисты, революционеры являются таковыми лишь по названию.

Дополнительную трудность в борьбе с оппортунизмом третьей волны (если считать представителями первой современников Маркса, а второй – социал-демократов первой четверти XX века) представляет их дополнительная степень защиты (как и фальсификаторы денег фальсификаторы марксизма постоянно совершенствую свои методы маскировки, дабы фальшивка как можно более походила на оригинал). Они уже не просто именуют себя марксистами, но и строят из себя борцов с оппортунизмом. Вот и Каландаров взял в качестве эпиграфа к своей статье слова Ленина: Большевизм вырос … в долголетней борьбе против мелкобуржуазной революционности38. Эта цитата рядом с моей была помещена и на обложку журнала. После чего Каландаров, поддержанный Куклиной, скрупулезно привел типичные аргументы этих самых мелкобуржуазных революционеров, которые в критический момент, в страхе перед революционной стихией, регулярно хватаются за хвост либерального буржуа, дабы навести порядок, прикрываясь при этом необходимостью добиваться промежуточных целей, т.е. отстоять демократию (от фашизма, реакционеров-монархистов и т.д.), обеспечить национальную независимость и т.д.. Зато после достижения этих целей (т.е. на деле после того, как схлынет революционный подъем трудящихся масс и буржуазная демократия или национальный капитал перестреляет революционных вождей, мешающих” достижению указанных целей), говорят они, пролетариат получит лучшую” возможность бороться и за свои цели, и уж тогда-то они покажут, какие они истинные революционеры”.

Годы ельцинских реформ переделывали и меняли всех. Каландаров, который вначале, казалось, мог быть причисленным к антисталинистам, менялся после испанской статьи в соответствующем направлении. На пленуме ЦИК РПК он возмущался ультрареволюционерами, имея в виду меня, за то, что они в своем революционном рвении совсем уж запрещают коммунистам быть патриотами, обещал, что и далее, как член редакции газеты Мысль, не будет пускать на ее страницы крамольные статьи. Позже он, вместе с руководящей частью ЦИК, боролся с троцкизмом” (несуществующим на практике) в РПК. После этой борьбыя и вышел из партии. У меня нет никаких оснований жертвовать, пусть даже в самой малой степени, борьбой со сталинизмом ради того, чтобы щадить Каландарова, который верной дорогой идет к тому, чтобы стать товарищем по борьбесовсем в ином классовом лагере.

Нет нужды напоминать здесь о том, какую огромную кровавую цену платит рабочий класс за нерешительность, а порой и откровенное предательство своих вождей. Но коммунисты должны, наконец, извлечь уроки из всей этой длинной серии колебаний и предательств. И не только в теории, но и в практике партийной деятельности. Чтобы как можно в большей степени изолировать рабочих от подобных борцов за коммунизм, чтобы не дать новым каландаровским большевикам вновь обречь трудящихся на тяжелейшие поражения и многомиллионные жертвы.

В конце концов, этого требует и моральный долг. В том числе и перед теми, кто отправился в Испанию считая, что участвуя в войне с фашизмом они борются и за социализм, и которые были обмануты и преданы теми, чьи политические наследники сейчас прикрываются героизмом интербригадовцев и испанских революционеров (включая многих членов официальной Испанской компартии) с тем, чтобы прикрыть этот обман и предательство.

Я приступаю.

Примечания 

1.Так, например, газета «Советская  Россия» за  30 октября 1997г. поместила  карикатуру, на которой большой «дедушка» Троцкий изображен рядом со своими «внуками»: Гайдаром, Чубайсом, Немцовым.

2. «Процесс пошел», - фраза принадлежит М. С. Горбачеву, генсеку ЦК КПСС 1985-91гг., который часто использовал её, чтобы показать хотя бы какие-нибудь положительные результаты его политики перестройки. Выражение стало нарицательным и часто используется с ироническим оттенком.

3. Российская партия коммунистов (РПК) – одна из партий, образованных после запрета КПСС, по указу президента России Ельцина от 6 ноября 1991г., из её бывших членов. Учреждена 14 декабря 1991г. на конференции в подмосковном городе Железнодорожный. Её основу составило большинство образованной в 1990 году Марксисткой платформы в КПСС. Считалась единственной из официально зарегистрированных коммунистических партий антисталинистской партией. Наличие некоторого числа членов партии занимающихся теорией дало повод наречь её «партией теоретиков», что, безусловно, было преувеличением. Руководителем (председателем Политсовета ЦИК) с самого начала был избран А.В. Крючков. Центральный орган - газета «Мысль». Первоначальная численность партии (вероятно, значительно завышенная) в 5 тыс. человек резко снизилась после создания КПРФ (Коммунистической партии Российской Федерации) в феврале 1993г., куда ушло большинство членов партии. РПК - один из организаторов Роскомсоюза (см. прим. 4) в 1993г. Позиция партии постоянно смещалась в сторону всё более откровенного сталинизма. В мае 1998г. Крючков (под давлением российских и зарубежных сталинистов) инициирует начало «борьбы с троцкизмом» в РПК, что приводит к выходу или исключению из партии ряда антисталинистов, а также большинства Ленинградской организации. В начале 1999г. РПК превратилась в малочисленную (не более 200 человек) организацию, потерявшую сколь либо заметное влияние на левом фланге российской политики. Наконец, в 2002г. она объединилась с откровенно сталинистской РКРП (Российской коммунистической рабочей партией).

4. Роскомсоюз - Российский коммунистический союз (РКС), блок сталинистских компартий. Образован на Всероссийской межпартийной конференции коммунистов 16-17 июля 1994г. На ней был принят Устав и «Общая идейно-политическая позиция Роскомсоюза». В него вошли партии, отказавшиеся войти в состав КПРФ (см. прим. 3) - РПК, СК (Союз коммунистов), ВКПБ (Всесоюзная коммунистическая партия большевиков), РКРП (Российская коммунистическая рабочая партия). Большинство организаций РКС (кроме ВКПБ) участвовало в парламентских выборах декабря 1995 г. в составе блока «Коммунисты - Трудовая Россия - за Советский Союз».

К 1998г. деятельность РКС практически прекратилась.

5. «Политпросвет» - политический журнал, издававшийся в Челябинске в 1996-97г.г. «марксистской группой «Рабочий клуб»» при участии местной организации РПК (см. прим.3). Главный редактор В.И. Авдевич. Всего вышло три номера.

6. «Политпросвет» №3, 1997,стр. 7 или стр. … настоящего издания.

7. Там же, стр. 25 или стр. …

8. Там же, стр. 25 или стр. …

9. Там же, стр. 23 или стр. …

10. Там же, стр. 26 или стр. …

11. Там же, стр. 26 или стр. …

12. Там же, стр. 4, 25-26 или стр. …

13. Там же, стр. 25 или стр. …

14. Там же, стр. 5 или стр. …

15. Там же, стр. 25 или стр. …

16. Там же, стр. 22 или стр. …

17. Там же, стр. 26 или стр. …

18. Там же, стр. 22 или стр. …

19. Там же, стр. 26 или стр. …

20. Там же, стр. 3 или стр. …

21. Петр Лебеденко «Красный ветер», Ростов-на-Дону, Ростовское книжное     издательство, 1983, стр. 116.

22. Там же, стр. 295.

23. Там же, стр. 453.

24. Кольцов М.Е. «Испанский дневник», М., «Художественная литература», 1988, стр. 373.

25. Там же, стр. 375.

26. Там же, стр. 376.

27. Там же, стр. 506.

28. «Гнусные маневры троцкистов в Каталонии» - «Правда», 17 декабря 1936г.

29. «Политпросвет» №3, 1997, стр. 15 или стр. … настоящего издания.

30. Там же, стр. 9 или стр. …

31. Там же, стр. 23-24 или стр. …

32. Там же, стр. 24 или стр. …

33. Там же, стр. 11 или стр. …

34. Оруэлл Джордж «”1984” и эссе разных лет», М. , «Прогресс», 1989, стр. 281.

35. МКЧИ - Международный Комитет Четвертого Интернационала. Одно из наиболее радикальных течений в троцкизме. В России представлена (1999г.) Челябинским бюро.

36. «Социальное равенство» - журнал Челябинского Бюро МКЧИ (см. прим. 35). Выходит с 1994 года. Первые 14 номеров вышли под названием «Рабочий-интернационалист». После того, как ряд отделений МКЧИ в различных странах принял название Партия Социального Равенства, журнал получил настоящее наименование.

37. Бордигисты - революционное марксистское течение, главным образом, в Западной Европе. Названо по имени своего основателя Амадео Бордиги, который в 1921 был одним из создателей и первым руководителем (до 1923г.). Коммунистической Партии Италии, из которой был исключен после сталинизации Коминтерна. С 1952г. действуют как Интернациональная Коммунистическая Партия. В настоящее время расколота на несколько частей, сохраняющих за собой это название.

38. В.И. Ленин, ПСС, т. 41, стр. 14.

СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА